— Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница

— Просим прощения, — сказал абсолютно не запыхавшийся Деймон. — Мы хотели бы задать тебе несколько вопросов.

— Если вы думаете, что я помогу вам, вы ошибаетесь, — сказала цветочная девушка таким же тусклым голосом. — Я ненавижу людей.

— Но я — вампир, как вы уже наверно поняли, — Деймон начал говорить, вкладывая в слова все свое обаяние, когда Блоддьювед прервала его.

— Родившийся человеком, останется им всегда.

— ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ?

«Если Деймон выйдет из себя, это будет лучше всего», подумала Елена, стараясь держаться за его спиной. Его презрение к людям выглядело таким искренним, что Блоддьювед немного смягчилась.

— Вы пришли что-то спросить?

— Только если вы недавно видели двух китцунов — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница: они брат и сестра и зовут себя Шиничи и Мисао.

— Да.

— Или они могли… извините, «ДА»?

— Эти воры пришли в мой дом ночью. Я был на вечеринке. Я прилетела обратно домой с приема и почти поймала их. Не смотря на то, что поймать китцуна тяжело.

— Где… — Деймон сглотнул. — Где они?

— Убежали по парадной лестнице.

— Вы помните дату, когда они были здесь?

— Это была ночь, в которую готовили земли к этому приему. Мы раскатывали траву. И устанавливали навес.

Странное занятие для ночи, подумала Елена, но потом она вспомнила… опять. Тут в любое время суток светло. Но ее сердце сильно — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница стучало. Шиничи и Мисао могли прийти сюда только по одной причине: бросить здесь половину двойного ключа.

«И может быть бросить его в Большом Бальном Зале», — подумала Елена.

Она без интереса наблюдала, как все за пределами библиотеки вращалось почти как гигантский планетарий так, что Блоддьювед могла бы взять глобус и поместить его в устройство, которое сделало бы так, чтоб музыка играла в разных комнатах.

— Извините, — сказал Деймон.

— Это моя личная библиотека, сказала холодно Блоддьювед…

— Вы имеете в виду, что мы должны уйти?

— Я имею ввиду, что теперь я собираюсь вас убить.

— Что? — закричал Дамон, перекрывая музыку. И телепатически — Елене, — «уходи! Быстро — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница!»

Если бы речь шла только о ее жизни, Елена с радостью умерла бы здесь, перед грозной красотой Жар-птицы, лишь бы не спускаться в одиночку по крутым невидимым ступеням. Но это была не просто ее жизнь. Это была жизнь Стефана также. Однако цветочная дева выглядела не настолько угрожающей, чтобы выброс адреналина заставил Елену попытаться спуститься.



«Деймон, уйдем вместе! Нам надо обыскать Большой Бальный зал снаружи. Только у тебя хватит сил…»

Мгновение колебания. «Деймон предпочел бы схватку здесь, чем гигантское зеленое поле внизу» — подумалось Елене.

Но Блоддьювед, несмотря на свои угрозы, вновь вращала комнату вокруг них, чтобы найти нужный — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница шар на краю какого-то невидимого прохода.

Деймон подхватил Елену на руки и сказал:

— Закрой глаза.

Девушка не только закрыла глаза, но и прикрыла их ладонями. Если Деймон уронит ее, то не потому, что она будет кричать ему под руку «Осторожно!» Ощущения и без того были самые неприятные. Деймон прыгал по лестнице, как горный козел. Казалось, он едва касается ступеней, и Елена вдруг испугалась, а не гонятся ли за ними. Если так, то она должна знать. Только она начала убирать руки от глаз…

— Не открывай! — шепотом прорычал Деймон таким тоном, с которым мало кто захотел бы спорить.

Елена выглянула в щелочку — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница между пальцами и встретилась взглядом с яростными глазами Деймона. Их никто не преследовал. Она сжала руки и взмолилась.

— Знаешь, если бы ты в самом деле была рабыней, то не протянула бы тут и дня, — сообщил он, последний раз взвился в воздух и приземлился, опустив ее на невидимую, но, по крайней мере, ровную поверхность.

«Я бы и не хотела», — холодно подумала Елена.

— Клянусь, я лучше умру.

— Будь осторожна, как и обещала, — Деймон неожиданно блеснул ей восхитительной улыбкой. — Ты можешь застрять в других измерениях, пытаясь исполнить свое слово.

Елена даже не пыталась спорить с ним. Они неслись прочь, на — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница свободу, по стеклянному дому вниз по лестнице, на первый этаж — с несколько запутанным состоянием души, но все же, сносным — и, наконец, оказались за дверь.

На траве Большого Бального Зала они нашли Мередит и Бонни… и Сейджа. Как ни удивительно он также был в белом галстуке, хотя его пиджак с трудом натягивался на его плечи. Кроме того, Талон сидела на нем — так что проблема могла возникнуть довольно скоро, так как она рвала материал и вырисовывалась кровь. Сейдж, казалось, не осознал этого. Сайбер находился рядом со своим хозяином и смотрел на Елену слишком задумчивыми глазами, чтобы это были просто глаза животного, но без — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница злобы.

— Слава Богу, вы вернулись! — выкрикнула Бонни, подбегая к ним. — Пришел Сейдж, и у него есть изумительная идея.

Даже Мередит была взволнована.

— Ты помнишь, как Деймон сказал, что мы должны были привести предсказателя? Так вот, у нас есть два теперь, — она повернулась к Сейджу: — расскажи им пожалуйста.

— Как правило, я не беру этих двух на торжества, — Сейдж протянул руку вниз, чтобы почесать Сайбера под горлом. — Но птичка нашептала мне, что вы можете попасть в беду.

Его рука поднялась погладить Талон и легонько взъерошила перья сокола.

— Так, dites-moi,[24] пожалуйста: просто, сколько раз вы двое прикасались к полу-ключу — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница, которым владеете?

— Я трогала его сегодня вечером и в самом начале, когда мы нашли его, — сказал Елена. — Но Леди Ульма трогала его, и Люсьен делал шкатулку для него, и мы все трогали его.

— Но не в коробке?

— Я держал его и рассматривал несколько раз, — сказал Деймон.

— А bien![25] Запах китцунов должен быть гораздо сильнее на нем. А китцуны имеют сильно отличающийся запах.

— Так ты имеешь в виду, что Сайбер, — голос Елены выдавал полнейшую слабость, — может унюхать запах китцуна на чем-то.

— К тому же, у Талон очень хорошее зрение. Она может летать над головами и искать блеск золота в — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница случае, если это где-то открыто в поле зрения. Теперь покажи им, то, что они будут искать.

Елена вежливо протянула полумесяц ключа Сайберу, чтобы он его обнюхал.

— Voilа![26] А ты, Талон, посмотри внимательно.

Сейдж отошел назад. «Чтобы соколиха могла рассмотреть ключ с оптимального расстояния», — предположила Елена.

— Communier,[27] — вернувшись, приказал Сейдж. Черный пес сорвался с места, опустив нос к земле, а птица взвилась вверх и начала набирать высоту широкими стремительными кругами.

— Значит, ты думаешь, что китцуны были на этой траве? — спросила Елена Сейджа, поскольку Сайбер начал носиться взад и вперед, не отрывая нос от травы — и затем внезапно повернул на — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница середину мраморных ступеней

— Ну, разумеется, они были здесь. Видишь, как он идет? Как пантера, голова вниз, хвост прямой. Он знает свое дело. Он идет по следу.

«Тут кое-кто еще испытывает подобные чувства», — подумала Елена и оглянулась на Деймона. Тот стоял, сложив на груди руки, неподвижный, как туго взведенная пружина, в ожидании, что найдут пес и сокол. Тут взгляд ее случайно упал на Сейджа. У него было такое выражение лица… наверное, такое же, какое было у нее минуту назад. Сейдж посмотрел на нее, и девушка вспыхнула.

— Pardonnez-moi, Monsieur,[28] — извинилась Елена, быстро отводя взгляд.

— Parlez-vous français, Madame?[29]

— Un peu,[30] — скромно ответила — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница она, хотя скромность не входила в число ее основных добродетелей. — Я не смогу поддержать серьезный разговор. Но мне нравилось бывать во Франции.

Она собиралась сказать что — то еще, когда Сайбер резко залаял, чтобы привлечь внимание и затем присел у обочины, вытянувшись в струнку.

— Они приехали или уехали в экипаже или на паланкине, — перевел Сейдж.

— Но что они делали в доме? Мне нужен след, ведущий в другую сторону, — Деймон посмотрел на Сейджа. Взгляд его выражал что-то очень похожее на отчаяние.

— Хорошо, хорошо. Сайбер! Contremarche![31]

Черный пес тут же развернулся, уткнул нос в землю с таким видом, словно это доставляло — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница ему величайшее удовольствие, и стал носиться по ступеням и газону, который и представлял собой Большой Бальный Зал. Люди с лопатами, кирками и даже большими ложками уже порядком перекопали его.

— Китцунов сложно поймать, — шепнула Елена Деймону в ухо.

Он кивнул, взглянув на часы:

— Надеюсь, что и нас тоже, — шепнул он в ответ.

Тут коротко взлаял Сайбер. Сердце Елены подпрыгнуло в груди.

— Что? — крикнула она. — Что там?

Деймон опередил ее, схватил за руки и потащил за собой.

— Что он нашел? — выдохнула Елена, когда они вдвоем прибежали на место.

— Не знаю. Это даже не часть Бального Зала, — ответила Мередит — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница.

Сайбер гордо восседал перед клумбой с высокими бледно-сиреневыми (темно-фиолетовыми) гортензиями.

— Что-то они не очень хорошо выглядят, — сказала Бонни.

— А наверху над этой клумбой нет никаких бальных комнат, — Мередит наклонилась, чтобы их с Сайбером головы оказались на одном уровне, и поглядела вверх. — Там только библиотека.

— Что ж, одно не вызывает сомнений, — начал Деймон, — нам придется перекопать эту клумбу, и я не испытываю ни малейшего желания спрашивать разрешения у миссис А-Теперь-Мне-Придется-Вас-Убить с глазками из дельфиниума.

— О, вы решили, что у нее глаза из дельфиниума? А я бы подумал, что это, скорее, колокольчики, — сказал кто-то из — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница гостей позади Бонни.

— Она, правда, сказала, что должна вас убить? Но почему? — взволнованно спросил другой, стоявший недалеко от Елены.

Елена не обратила на них внимания.

«Признаем: ей это точно не понравится, но это наша единственная зацепка. Возможно, китцуны собирались вначале оставить ключ здесь, а потом передумали и уехали отсюда в карете», — добавила Елена мысленно, обращаясь к Деймону.

— Это значит, что можно начинать шоу! — воскликнул один из молодых вампиров — фанатов, подступая к Елене.

— Мне еще не вернули мой амулет, — решительно возразил Деймон, закрывая собой девушку, как нерушимая стена.

— Но это дело нескольких минут. Послушайте, пусть несколько ребят возьмут — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница собаку и найдут, откуда пришли плохие парни. Я имею в виду, откуда они пришли в этот дом, понимаете? А мы тем временем начнем представление.

— Сайбер сможет это сделать? — спросил Деймон, — найти по следу карету?

— С лисой-то внутри? Естественно. На самом деле я и сам могу пойти, — Сейдж понизил голос: — И прослежу, чтобы этих дьяволят поймали, если след приведет нас к ним. Покажи мне их.

— Я видел их только в таком обличье, — Деймон дотронулся двумя пальцами до виска Сейджа. — Но, конечно, они могут принимать множество форм, возможно, бесконечное множество.

— Ну, я полагаю, не они наша первостепенная задача, а, хм, амулет.

— Да — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница, — ответил Деймон.

— Даже если вам не удастся «ударить» по ним, хватайте половину ключа и мчитесь обратно.

— Даже так? Важнее, чем месть, — тихо удивился Сейдж, качая головой. И быстро добавил:

— Что же, пожелаю нам удачи. Есть среди вас авантюристы, готовые пойти со мной? О, четыре — хорошо. Пять — отлично. Madame, достаточно.

И он ушел.

Елена посмотрела на Деймона; а он, в ответ, на нее — пустыми черными глазами.

— Ты действительно думаешь, что я снова это сделаю?

— Единственное, что тебе придется сделать — просто постоять там. Я сделаю так, что ты потеряешь минимум крови. Если ты захочешь прекратить — можно договориться об условном — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница сигнале.

— Да, но теперь я все понимаю. Я этого просто не вынесу.

Его лицо вдруг стало жестким. Он закрылся от Елены.

— От тебя и не требуется ничего выносить. Кроме того, это всего лишь справедливая расплата за Стефана, разве нет?

Стефан! В теле Елены словно произошли изменения на молекулярном уровне.

— Позволь мне разделить это с тобой, — взмолилась Елена, зная, что умоляет, и, зная, что ответит Деймон.

— Ты понадобишься Стефану, когда мы выберемся отсюда. Убедись, что сможешь вынести это. «Остановись. Подумай. Не дави на него», — сказал Елене голос разума. — «Он использует твои слабые места. Он знает их. Не давай ему — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница пользоваться этим».

— Я вынесу и то, и другое, — сказала Елена, — пожалуйста, Деймон. Не воздействуй на меня, как если бы я была одной из твоих девушек на одну ночь или даже твоей Принцессой Тьмы. Говори со мной, как если бы я была Сейджем.

— Сейдж? Сейдж — один из самых коварных обманщиков.

— Я знаю. Но ты разговариваешь с ним. Ты говорил и со мной, не сейчас ты не хочешь. Послушай меня. Я не смогу пройти через это еще раз. Я буду кричать!

— Сейчас ты угрожаешь…

— Нет! Я говорю тебе, что сделаю. Если ты мне не поставишь кляп, я буду кричать. И кричать. Как если — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница бы я кричала ради Стефана. Я не могу помочь ему. Я практически сломалась…

— Ты не видишь?

Вдруг он повернулся и взял ее руки.

— Мы почти дошли до конца. Ты, кто была самой сильной из нас в процессе всего этого — ты не можешь сломаться сейчас.

— Самой сильной… — Елена трясла головой. — Я думала, мы почти понимаем друг друга.

— Хорошо, — сказал Деймон, и слова его были твердыми, как осколки мрамора. — Что если будет пять?

— Пять?

— Пять ударов вместо десяти. Мы пообещаем, что остальные пять, будут после того, как найдется амулет, а сами сбежим, как только он окажется у нас.

— Тебе придется нарушить — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница слово…

— Если потребуется…

— Нет, — решительно возразила Елена. — Ты ничего не будешь говорить. Я им расскажу. Я — лгунья, изменница и я всегда играла с мужчинами. Посмотрим, смогу ли я, в конце концов, использовать свои таланты во благо. И нет смысла брать в ассистентки кого-то из девочек, — добавила она, взглянув на Деймона. У Бонни и Мередит платья, которые просто с них свалятся, если ты рассечешь их. Только у меня открыта спина.

Она сделала пируэт, демонстрируя, что платье держится на лямке высоко на шее, а глубокий V-образный вырез заканчивается достаточно низко.

— Договорились.

Деймон подозвал раба, чтобы тот снова наполнил ему бокал — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница, и Елена подумала: «по крайней мере, мы будем самыми пьяными актерами в истории».

Она никак не могла справиться с дрожью. В прошлый раз Елена чувствовала внутренний трепет оттого, что теплая рука Деймона лежала на ее обнаженной спине во время танца. Теперь она ощущала там что-то гораздо более холодное. Возможно, просто дуновение свежего ветерка, но оно напомнило Елене, как по ее бокам текла кровь. Вдруг рядом с ней оказались Бонни и Мередит, отгораживая ее от толпы, в которой нарастало любопытство и возбуждение.

— Елена, что случилось? Говорят, что сейчас здесь будут бить плетью человеческую девушку, дикарку, — начала Мередит — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница.

— И вы сразу догадались, что это я, — закончила Елена: — да, это правда. И я понятия не имею, как этого избежать.

— Но это то, что необходимо было делать? — яростно вопросила Бонни.

— Проявить идиотизм. Позволить шайке глупых мальчишек-вампирят вообразить, что это было нечто вроде волшебного представления, — вмешался Деймон — лицо мрачнее тучи.

— Несколько незаслуженные обвинения, — возразила Мередит, — Елена рассказала нам о том, что было в первый раз. Мне показалось, что они сами пришли к выводу, что это был спектакль.

— Надо было сразу все отрицать. Теперь у нас связаны руки, — сказал Деймон. И добавил, словно делая над собой усилие, — ладно, во — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница всяком случае, мы, возможно, получим то, зачем пришли.

— Именно так мы и узнали: какой-то придурок несся по лестнице и вопил про амулет с двумя зелеными камнями.

— Это единственное, что мы смогли придумать, — устало произнесла Елена. — Если в результате мы добудем вторую половину ключа, значит, оно того стоило.

— Вы не обязаны это делать, — сказала Мередит. — Вы можете просто уйти.

Бонни удивленно уставилась на нее:

— Без лисьего ключа?

Елена покачала головой:

— Мы уже все обсудили. И единогласно решили, что сделаем это.

Она огляделась вокруг:

— И где же эти парни, которые так хотели на нас поглазеть?

— Рыщут в поле, которое раньше было Бальным залом — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница, — ответила Бонни. — Или берут лопаты, много лопат, из садовых инструментов Блоддьювед. Оу! Почему ты меня бьешь, Мередит?

— О, да разве же я бью? Я хотела сделать вот так…

Но Елена уже стремительно удалялась от них, как и Деймон, страстно желая, наконец, покончить с этим. Наполовину покончить.

«Надеюсь, он не забудет переодеться в кожаную куртку и черные джинсы», — думала она, — «на этом костюме кровь…»

«Не будет никакой крови».

Мысль появилась так внезапно, что Елена не поняла, откуда она. Где-то в глубине души она знала: он наказан достаточно. Как он дрожал тогда в паланкине. Как раз за разом беспокоился о — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница благополучии других людей. С него хватит. Стефан не хотел бы, чтобы его брат вновь испытывал боль. Елена подняла глаза вверх, на одну из маленьких уродливых лун Темного Измерения, плывущих над ней. И подчинилась ей. Это решение сияло прозрачно-алым в зловещем багровом свете. Но Елена отдалась ему без остатка, душой и телом, оно брало начало из священного источника вечной крови — ее женской сущности. Тогда она поняла, что нужно делать.

— Бонни, Мередит, послушайте. Нас трое, мы — триумвират. Мы должны попытаться разделить это с Деймоном.

Предложение восторга не вызвало. С тех пор, как Елена увидела Стефана в камере — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница, гордость ее была сломлена. Девушка опустилась перед подругами на колени на мраморных ступенях:

— Прошу вас…

— Елена! Прекрати! — задохнулась Мередит.

— Пожалуйста, встань. О, Елена… — Бонни почти плакала.

И маленькая мягкосердечная Бонни решила все.

— Я постараюсь научить Мередит, как это сделать. Но в любом случае, мы сможем разделить это на троих.

Объятия. Поцелуи. Шепот в рыжеватые локоны:

— Я знаю, что ты видишь в темноте. Ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю.

И, оставив позади ошеломленную Бонни, Елена пошла собирать зрителей на собственную экзекуцию.

Глава 33

Елена была привязана к столбу, словно героиня какого-нибудь низко бюджетного фильма, ожидающая, что ее вот — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница-вот освободят. Раскопки на поле все еще продолжались, но уже в более медленном темпе, поскольку вампиры, по чьей милости Елена находилась сейчас в таком положении, достали ясеневый прут, который принесли с собой, и позволили Деймону осмотреть его. Деймон двигался как в замедленной съемке. Он старался найти повод для иронического замечания и до последнего надеялся услышать грохот подъезжающего экипажа. Действовал проворно, но внутри ощущал себя таким же закостенелым, как остывающий свинец.

«Я никогда не был садистом», — подумал он, — «если не считать битв, то моей целью всегда было доставить удовольствие. Но это я должен был оказаться в той тюремной камере. Неужели Елена — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница не понимает этого? И сейчас, это моя очередь подставить спину под удары».

Он переоделся в свои «магические одежды», заняв под эту процедуру максимально возможное количество минут, но так, чтобы со стороны не могло показаться, что Деймон намеренно тянет время.

Сейчас вокруг импровизированной сцены собралось около шестисот-восьмисот созданий, жаждущих увидеть, как прольется кровь Елены, и как ее рассеченная спина магическим образом исцелится.

«Хорошо. Я готов, насколько только можно быть готовым к этому».

Он пришел в себя, к тому, что происходило.

***

Елена сглотнула. «Разделить боль» сказала она, даже не представляя, как это сделать. И вот она стоит, словно жертва — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница, привязанная к столбу, и глазеет на дом Блоддьювед, ожидая удара. Деймон тем временем произносил вступительную речь перед толпой, он говорил что-то невнятное и прекрасно справлялся с задачей. Елена выбрала одно из окон, чтобы упереть в него взгляд. Вдруг, до нее дошло, что Деймон замолчал. Прикосновение прута к ее спине.

Телепатический шепот:

«Ты готова?»

«Да», — немедленно откликнулась она, понимая, что совсем не готова.

В абсолютной тишине раздался свист удара. Бонни объединила свой разум с Еленой. Разум Мередит струился, как поток. Удар был всего лишь легким хлопком, хотя Елена почувствовала, как течет кровь. Она ощущала замешательство Деймона. То, что должно — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница было быть подобно удару меча, оказалось не более чем шлепком. Болезненно, но сносно. И еще раз. Триумвират разделял боль прежде, чем разум Деймона успевал принять ее на себя. Треугольник в действии. И в третий раз. Осталось еще два. Елена начала исследовать взглядом здание. Вверх, до третьего этажа, где должно быть бесится Блоддьювед из-за всего, что произошло на ее званом вечере. Еще один и все.

До Елены донесся голос одного из гостей:

— Это библиотека. У нее больше Звездных Шаров, чем в большинстве публичных библиотек, и… — речь на секунду оборвалась, — говорят, что у нее есть самые разные виды сфер — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница. Даже запрещенные. Ты знаешь.

Елена не понимала, что имеет в виду говорящий, и, кроме того, с трудом представляла, что может считаться запрещенным здесь.

В своей библиотеке Блоддьювед, одинокая фигура, переместилась в ярко светящейся огромной сфере, чтобы найти новый Шар. Внутри дома, должно быть, играла музыка, разные мелодии в каждой комнате. Снаружи, Елена не могла слышать ничего. Последний удар. Триумвират смог справиться с этим, распределяя мучительную боль между четырьмя людьми.

«По крайней мере», — подумала Елена, — «мое платье уже было настолько красным, насколько возможно».

Все закончилось, Бонни и Мередит заспорили с несколькими вампиршами, которые рвались помочь смыть кровь со спины Елены — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница, чтобы все могли увидеть ее вновь чистой и безупречной, сияющей золотом в солнечных лучах.

«Лучше не подпускать их», — несколько сонно обратилась Елена к Деймону. «Кто-нибудь из них может облизнуть пальцы, или оказаться любителем погрызть ногти. Нельзя допустить, чтобы кто-то попробовал мою кровь и почувствовал жизненную силу в ней. Только не теперь, когда я столько перенесла, чтобы скрыть мою ауру».

Хотя повсюду раздавались аплодисменты и одобрительные возгласы, никто и не подумал развязать запястья Елены. Так что она стояла, прислонившись к столбу, и смотрела на окна библиотеки.

Вдруг мир замер. Вокруг была музыка и движение. Елена оказалась неподвижной точкой во вращающейся вселенной — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница. Но ей нужно было двигаться, причем быстро. Она с силой дернула свои путы, врезающиеся в кожу.

— Мередит! Развяжи меня! Перережь эти веревки, быстро! Мередит поспешно подчинилась.

Елена знала, что увидит, когда обернется: лицо, лицо Деймона, смущенное, выражающее обиду и смирение одновременно.

Ее это вполне устраивало.

«Деймон, нам нужно добраться до…» но тут их поглотила толпа.

Доброжелатели, фанаты, скептики, вампиры, умоляющие о «капельке крови, только попробовать», зеваки с вытаращенными глазами, которые хотели убедиться, что спина Елены настоящая, теплая, и что на ней нет отметин. Елена чувствовала слишком много рук, прикасающихся к ее телу.

— Отойдите от нее, черт — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница бы вас побрал! — это был примитивный, дикий рев зверя, защищающего свою самку.

Люди отступили от Елены, лишь для того, чтобы очень медленно и робко окружить… Деймона.

«Ладно», — подумала Елена, — «я сделаю это одна. Я могу сделать это одна. Для Стефана, я могу».

Расталкивая зевак плечами она пробиралась сквозь толпу, принимая от поклонников букеты наспех вырванных цветов и чувствуя множество прикосновений к собственной спине.

— Эй, на ней действительно нет отметин! — наконец-то, Бонни и Мередит помогли ей выбраться, без них она ни за что бы не справилась.

А затем она побежала, побежала в дом, не утруждая себя использовать именно ту дверь, возле — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница которой лаял Сайбер. Она думала, что и так знает, что за ней. На втором этаже девушка на минуту замешкалась, пока на заметила тонкую красную линию в пустоте.

Ее кровь! Однако, как много применений можно найти для этой жидкости. Сейчас, например, она отмечает первую из стеклянных ступеней, ту, о которую Елена споткнулась чуть раньше. В прошлый раз, преодолевая лестницу в крепких объятиях Деймона, она не могла представить даже то, что сможет самостоятельно заползти вверх по этим ступеням.

Сейчас, она направила всю свою Силу в помощь зрению, и лестница проявилась. Зрелище вселяло ужас. Ни с одной из сторон не было перил, а — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница Елена чувствовала слабость от волнения и потери крови. Не смотря ни на что, она заставила себя подниматься. Вверх, вверх и еще раз вверх.

«Елена! Я люблю тебя! Елена!» — она слышала крик так отчетливо, словно Стефан был сейчас рядом с ней. Вверх, вверх, вверх… Ноги болели.

«Продолжай идти. Без отговорок! Не можешь идти нормально, хромай, ковыляй как-нибудь! Не можешь хромать, ползи!»

Елена действительно уже ползла, когда, наконец, достигла вершины лестницы, края гнезда Блоддьювед в совином обличье. Девушку, ожидающую там, можно было бы назвать довольно милой, несмотря на безжизненный вид. Елена, в конце концов, поняла, что именно — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница в облике Блоддьювед казалось ей неправильным — в ней не было животной энергии, глубоко в сердце, она была растением.

«Знаешь, я собираюсь тебя убить».

Небольшая поправка: она была растением без сердца. Елена огляделась вокруг. Отсюда она могла видеть, что происходит снаружи, хотя купол, отделяющий их от внешнего мира, состоял из полок и стеллажей, на которых стояли сферы, из-за чего все было причудливо искажено. Здесь не висели лианы, не было ярких экзотических цветов. Она уже достигла центра комнаты, совиного гнезда Блоддьювед. Хозяйки не было поблизости, она расположилась на хитроумном изобретении, которое позволяло ей дотянуться до звездных шаров.

Ключ мог быть — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница спрятан только в гнезде.

— Я не хочу ничего красть у тебя, — уверяла Елена, тяжело дыша.

Произнося это, она запустила обе руки в гнездо.

— Те китцуны сыграли с нами злую шутку. Они украли кое-что у меня и спрятали ключ в твоем гнезде. Я просто забираю то, что они оставили.

— Ха! Ты — человек, рабыня! Дикарка! Ты посмела ворваться в мою личную библиотеку. Снаружи люди перекапывают мой красивый бальный зал, уничтожают драгоценные цветы. Ты думаешь, что сможешь убежать и на этот раз, но ты ошибаешься! На этот раз ты умрешь! Этот голос совершенно отличался от безжизненного, гнусавого, но все же девичьего тона, который Елена — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница слышала раньше.

Это был властный низкий голос… голос, который соответствовал размерам гнезда. Елена посмотрела наверх. Она не могла понять, что именно видит. Огромную шубу экзотического покроя? Какое-то громадное чучело? Создание повернулось к ней. Или, вернее, в ее сторону повернулась голова, в то время как туловище оставалось абсолютно неподвижным. Оно опустило голову на бок, и Елена поняла, что-то, что она видела, было лицом. Голова была даже отвратительнее и ужаснее, чем Елена могла себе представить. Казалось, на лице была единственная бровь, которая опускалась с одной стороны лба к носу (или туда, где должен был быть нос), а потом вновь — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница поднималась вверх. Это была гигантская V-образная бровь, из-под которой, часто моргая, смотрели два огромных круглых желтых глаза. Носа и человеческого рта не было, вместо них виднелся ужасный большой кривой черный клюв. Оставшаяся часть лица была покрыта перьями, в основном белыми, цвет которых на концах, там, где, казалось, была шея, сменялся белым в серую крапинку. Также бело-серыми были два прямых рога, которые росли на макушке.

Дата добавления: 2015-09-29; просмотров: 3 | Нарушение авторских прав


documentakprpzt.html
documentakprxkb.html
documentakpseuj.html
documentakpsmer.html
documentakpstoz.html
Документ — Дорогой Дневник, — прошептала Елена, — это — истерика? Я оставила тебя в багажнике «Ягуара», и это — в два часа ночи. 24 страница